Но змей родится снова? [= Убить Змея] - Валерий Вайнин

— В принципе логично. Итак, на манеже Хуан Родригес под псевдонимом Змей… Старик, и что теперь?

— Теперь, — усмехнулся Глеб, сворачивая на свою улицу, — приедем домой, пообедаем и разработаем план ликвидации преступной группировки. За недельку, думаю, мы с ней разделаемся.

Илья взглянул недоверчиво:

— Не круто ли берешь?

— Просто выхода нет, — объяснил Глеб. — Если промедлим, Змей уползет в такую нору… Ищи-свищи его потом триста лет. К тому же, спугнув его, я засвечусь, и будь уверен, он хорошо подготовится к следующей битве с Мангустом. Что, Илюха, боязно?

Илья зябко передернул плечами:

— Да как-то… Если за неделю, то я вроде еще в отпуске.

— Однако биться с ними тебе никто не позволит, — сказал Глеб, тормозя у своего дома. — Поэтому сиди тихо и не высовывайся.

Они вышли из машины и направились к подъезду.

— По-твоему, они не знают, что мы в одной команде? — спросил Илья.

— Думаю, догадываются, — Глеб открыл дверь подъезда, — но это мало что им дает. Главное, не высовывайся. Остальное предоставь мне.

Они поднялись в лифте, и Глеб открыл ключом дверь квартиры. Оттуда не раздалось ни звука.

Даши в прихожей не было. У Глеба ёкнуло сердце.

— Даш, ты где?! — встревоженно позвал он. Никто не отозвался.

Снимая пальто, Илья предположил:

— У графини небось загорает.

— Ну прямо! — буркнул Глеб. Он зачем-то заглянул в комнату, потом прошел на кухню и оттуда раздался его стон: — Идио-о-тка!

— Открыл Америку, — поддакнул Илья, также входя на кухню. — Что за гвалт?

Глеб протянул ему записку: «Ушла в библиотеку. Питайтесь без меня». Затем опустился на табурет и сгорбил плечи.

— Не представляю, куда рыпнуться. Сколько в Москве библиотек… Не знаешь, в которую она записана?

Погладив бородку, Илья подумал и пробормотал:

— Убей меня Бог. Старик, только не драматизируй. Она вполне способна за себя…

— Ты что, не понимаешь, с кем мы имеем дело?! — взорвался Глеб. — Я прошу у вас неделю — и гуляйте, где хотите! Только неделю, засранцы! Разве это так много?!

Илья уперся взглядом в пол.

— Старик, что я должен сделать? Скажи конкретно.

Глеб смотрел на него, быстро приходя в себя.

— Извини. — Он положил руку Илье на плечо. — Начинаю уже валить с больной головы на здоровую. Прокачусь-ка я по библиотекам. Вот что надо сделать в первую очередь! — Глеб ринулся в прихожую.

Илья вышел вслед за ним.

— Старик, это полный кретинизм. Даже если ты найдешь библиотеку, в которую она отправилась, черта с два ты ее там застанешь.

— Но может, кто-то ее видел! Может, кто-то с ней говорил!.. У тебя есть предложение получше?!

Илья промолчал. Глеб потянулся к куртке.

В этот момент в замке повернулся ключ, дверь отворилась, и вошла Даша.

Глеб медленно опустился на пол и воззрился на нее, обхватив руками колени.

— Браво, — буркнул он. — Публика в восторге.

А Илья заорал:

— Что ты вытворяешь, морда?! Ты нас чуть до инфаркта не довела!

— Ша, бояре! — раздраженно отозвалась Даша, вешая куртку на крючок. — Не падайте в обморок заранее: всему свое время. Идите-ка сюда оба.

Она стремительно прошла в комнату. Переглянувшись, Глеб с Ильей вошли вслед за ней.

— Может, удостоишь нас объяснения… — сухо проговорил Глеб, но Даша его прервала:

— Удостою, любовь моя! Так удостою, что мало не покажется! — Она резко обернулась к Илье. — Сядь на диван и не дыши. У меня с этим Мангустом разборка будет.

Глеб промолчал. Его фиолетовые глаза гневно сверкали. Но Даша не отвела взгляда. Щеки ее пылали, а изумрудные глаза блестели, будто в лихорадке. Она была прекрасна, как ведьма в полнолуние.

Садясь на диван, Илья проворчал:

— Дуська, в твоей родне психов не было?

— Ни одного, — серьезно ответила Даша. — Имеется, правда, один «клык Змея» по отцовской линии… но об этом в анкете указано.

Глеб криво усмехнулся:

— Вступление затянулось, Дарья Николаевна. Публика ждет.

Казалось, Даша вот-вот заплачет.

— Эй, публика! — обернулась она к сидящему на диване Илье. — Смотри в оба! И шевели мозгами, если они у тебя еще сохранились! — Даша вновь обернулась к Глебу. — Если сильный боец ударом кулака попадет тебе… допустим, в висок, он сможет тебя убить?

Илья с шумом выдохнул воздух.

Глеб ответил, насмешливо прищуриваясь:

— Безусловно. У меня обыкновенная голова. Но вряд ли кто-то сумеет в нее попасть: ни пулей, ни снарядом, ни тем более кулаком. Никакой ниндзя не сможет меня даже коснуться. Извини, если я тебя разочаровал.

Чтобы не заплакать, Даша закусила губу.

— А можно, я попробую? — спросила она после молчания.

— Ты уже пробовала.

— Ну еще разок. Можно?

— Валяй. Если уж тебе так приспичило.

Даша резко махнула рукой, потом — другой, целя Глебу в физиономию. Разумеется, оба раза она ударила лишь воздух. И, как обычно, движение Глеба неуловимо было для глаз: казалось, он просто продолжает стоять, заложив руки за спину.

Даша обернулась к Илье:

— Видел?

Илья заерзал на диване.

— Лосева, у меня сейчас крыша поедет…

— Попридержи ее, Гольдберг: она еще всем нам очень пригодится! — отчеканила Даша и вновь посмотрела на Глеба. — Ладно, Мангуст. Теперь ответь: почему ты отдал Сашу и Таню Колесниковых на растерзание бандитам?

Брови Глеба взлетели вверх, глаза будто увеличились.

— Что ты городишь? Я недавно от них и…

— Так ты у них был?! — закричала Даша. — Был да сплыл! А эта сволочь к ним вломилась, и никто не защитил! Они все мертвы!

Глеб стал белее полотна.

— Нет, — замотал он головой, — этого быть не может.

Из Дашиных глаз наконец покатились слезы.

— Знаешь, что они с ними сделали?! — продолжала кричать она. — С Танькой, Сашей, бабушкой?! Тебе рассказать?! Хочешь подробностей?!

— Нет! — закричал Глеб. — Нет! Нет!

Даша сделала к нему шаг и каждой рукой, по очереди, хлестнула его по искаженному болью лицу. Пощечины прозвучали как выстрелы. Даша обернулась к Илье:

— А теперь видел? Ниндзя его не коснется, пуля в него не попадет… — Дашу сотрясали рыдания. — Илюшка, я… я никому… слышишь… угробить его не дам…